Торговля с Ираном стала фактором риска для экспорта Казахстана в США

Инициатива рассматривается как возвращение к логике вторичных ограничений, при которой экономическое давление оказывается не только на Иран, но и на его торговых партнеров. Для Казахстана этот сигнал становится чувствительным на фоне обсуждений расширения экономических связей с Ираном, включая развитие торговли и транзитных маршрутов, считает Телеграм-канал Tradereport.Kz.

Товарооборот с Ираном растет на фоне изменения структуры поставок

На этом фоне товарооборот между Казахстаном и Ираном демонстрирует рост. По итогам января–ноября 2025 года, отмечает lsm.kz, объем взаимной торговли увеличился на 33,6%, до $396,1 млн.

Рост обеспечен в основном за счет экспорта из Казахстана, который увеличился более чем в два раза — до 1,1 млн тонн на $224,4 млн. Наиболее заметно выросли поставки ячменя — до 1 млн тонн (рост в 2,4 раза), хлопкового волокна — до 5,1 тыс. тонн (рост в 11 раз), чечевицы — до 2,3 тыс. тонн (рост в 14,7%). Кроме того, Казахстан возобновил экспорт пшеницы — 56,7 тыс. тонн, тогда как в 2024 году поставок не было.

Импорт товаров из Ирана, напротив, снизился: за 11 месяцев в Казахстан ввезли 376,4 тыс. тонн (-20%) на $171,7 млн (-12,4%). Сократились закупки полимеров (в 2,3 раза, до 19,6 тыс. тонн) и свежих и сушеных фруктов (-27,7%, до 49,6 тыс. тонн).

При этом в структуре импорта фиксируется рост по отдельным продуктам питания. В частности, поставки молока и сливок увеличились в 3,8 раза, до 6,2 тыс. тонн, сливочного масла — в 1,9 раза, до 3,2 тыс. тонн, сыра — на 25%, до 3,6 тыс. тонн. Также вырос импорт свежих овощей — в 1,9 раза, до 24,3 тыс. тонн.

Экспорт в США уже просел, а новые тарифы могут усилить давление

Ситуация осложняется тем, что казахстанский экспорт в США в 2025 году уже резко сократился. За январь–ноябрь объем поставок снизился в 2,4 раза — до 723,9 тыс. тонн, а в денежном выражении — в 2,1 раза, до $880,8 млн.

Наиболее заметным стало сокращение экспорта нефти: США уменьшили закупки казахстанского сырья в 2,6 раза. Если в январе–ноябре 2024 года было поставлено 1,6 млн тонн, то в 2025 году — 643,7 тыс. тонн.

Также снизились поставки (по данным lsm.kz):

• урана — в 1,7 раза, до 1,4 тыс. тонн;

• фосфора — на 32,2%, до 2,8 тыс. тонн;

• серебра — на 30,7%, до 155,4 тонны;

• ферросплавов — на 16,5%, до 64,6 тыс. тонн.

Если США введут дополнительный тариф в 25% на товары стран, ведущих торговлю с Ираном, текущие объемы экспорта Казахстана в Соединенные Штаты могут оказаться под дополнительным давлением.

Бизнес может столкнуться с “невидимым барьером” — через банки и логистику

При этом риски для Казахстана могут проявиться не только через прямые тарифы, но и через косвенные ограничения. Даже в случае отсутствия формальных запретов банки, страховые компании и логистические операторы, как правило, начинают ужесточать комплаенс-проверки и избегать операций, связанных с Ираном. Это повышает стоимость транзакций и снижает предсказуемость торговых цепочек.

Дополнительную чувствительность получают инфраструктурные проекты, связанные с транзитом через Иран и выходом к портам Персидского залива. Для Казахстана такие маршруты важны как альтернативные логистические коридоры, однако в условиях усиления давления со стороны США любые инициативы по терминалам, логистическим центрам и перевалочным мощностям могут перейти в категорию политически рискованных.

Официальная позиция: параметры мер пока неизвестны

Министерство торговли Казахстана прокомментировало заявление Дональда Трампа, отметив, что ведомство внимательно отслеживает ситуацию. Отмечается, что в настоящее время детали возможных мер и параметры их применения еще не известны, в связи с чем министерство оценивает различные сценарии развития событий.

Между экономикой и геополитикой

В целом ситуация формирует для Казахстана противоречивую развилку. С одной стороны, Иран остается экономически интересным направлением как рынок сбыта и транзитный маршрут. С другой — потенциальные ограничения США повышают геополитические риски и делают иранское направление более токсичным для международных финансовых и логистических партнеров.

На этом фоне наиболее вероятным сценарием становится более осторожная модель поведения бизнеса и государства: усиление комплаенса, расчетов через разрешенные каналы и ставка на более прозрачные и устойчивые схемы взаимодействия, чтобы минимизировать санкционные и тарифные риски.