Чудеса арифметики с казахстанским льном, или льняной парадокс Казахстана

Бюро национальной статистики Казахстана опубликовало данные о наличии семян масличных культур на 1 июля 2026 года. Согласно этим данным, остатки масличного льна в стране составили 484 тыс. тонн. На первый взгляд, это может говорить о комфортном запасе перед новым урожаем. Однако при сопоставлении с производством, импортом, экспортом и внутренним потреблением официальная арифметика начинает расходиться.

По данным того же БНС, валовой сбор семян льна в 2025 году составил 1,351 млн тонн. Данных по зачетному весу в отчете не приводится, поэтому для оценки товарного ресурса необходимо учитывать рефакцию — потери при доработке, очистке, сушке и доведении продукции до кондиции.

Если принять рефакцию на уровне 20%, производство после доработки составит около 1,080 млн тонн. С учетом входящих остатков на начало сезона около 186 тыс. тонн  и официального импорта за сентябрь–май около 33 тыс. тонн общее предложение оценивается примерно в 1,299 млн тонн.

При этом экспорт за сентябрь–май уже составил около 1,081 млн тонн. Если добавить внутреннее потребление на уровне 100 тыс. тонн, расчетный остаток составляет всего около 118 тыс. тонн. Но официальная статистика показывает 484 тыс. тонн. Разрыв — около 366 тыс. тонн.

Даже при более мягком сценарии, если принять рефакцию 10%, производство после доработки увеличивается до 1,216 млн тонн. Тогда расчетный остаток составляет около 254 тыс. тонн. Но и это почти в два раза ниже официально заявленных 484 тыс. тонн. Разрыв сохраняется на уровне около 230 тыс. тонн.

Иными словами, даже самый оптимистичный сценарий не объясняет официальные остатки. Чтобы получить 484 тыс. тонн льна на 1 июля, нужно либо признать, что фактическое производство было существенно выше заявленного, либо что импорт был значительно больше, чем отражено в официальной статистике.

Здесь и начинается самое интересное.

В прежние сезоны балансовая арифметика по рынку льна в целом выглядела объяснимой: производство, экспорт, импорт и остатки можно было свести в понятную конструкцию. Но именно в 2025/26 МГ, после изменения торговых условий для российского льна на европейском рынке, цифры начали вести себя иначе.

Европейские пошлины резко ухудшили прямую конкурентоспособность российского льна в ЕС. На этом фоне Казахстан получил сильное преимущество как поставщик на европейское направление. Экспортные темпы Казахстана выросли, спрос усилился, а казахстанское происхождение стало особенно ценным.

Но возникает вопрос: весь ли экспортируемый объем действительно был выращен внутри Казахстана?

Если исходить из уже опубликованных данных, вопрос становится очевидным. Простая балансовая проверка показывает, что при текущих вводных такой объем льна не мог образоваться только за счет собственного урожая и официально отраженного импорта.

Следовательно, возможны два объяснения.

Первое — фактический урожай или производство в зачетном весе были выше, чем показывают имеющиеся данные. И это теоретически возможно.

Второе — импортный поток был существенно выше официально заявленного. С учетом географии, структуры торговли и активности приграничного рынка наиболее вероятным источником такого дополнительного ресурса может быть российский лен. В этом случае речь может идти о поставках, которые не полностью отражаются в официальной статистике или учитываются с искажением объемов.

Это не прямое доказательство нелегального импорта. Но это серьезный балансовый сигнал: официальные цифры производства, импорта, экспорта и остатков между собой не сходятся.

Отдельный вопрос — инфраструктурный. Если остатки на 1 июля действительно составляют 484 тыс. тонн, то где физически хранится этот объем? Хватит ли мощностей для хранения с учетом приближения нового урожая, который уже находится на полях Казахстана? Если реальные остатки настолько велики, рынок должен столкнуться с давлением на элеваторные мощности и логистику перед новым сезоном.

Есть и другой вопрос — коммерческий. Мог ли Казахстан заработать на дефиците, возникшем из-за ограничения прямого доступа российского льна на европейский рынок? Безусловно, да. Но если значительная часть ресурса фактически была российской, возникает вопрос: не рубит ли рынок сук, на котором сидит? Чем больше таких потоков, тем выше риск внимания со стороны покупателей, регуляторов и налоговых органов.

Особенно чувствительная тема — возвратный НДС по экспортным операциям. Если часть экспортированного объема не была выращена в Казахстане и не была официально импортирована в полном объеме, возникает вопрос: на каком основании по этому объему формировались налоговые обязательства и возвраты? Это уже не только вопрос рыночного баланса, но и вопрос фискальной прозрачности.

В итоге льняной баланс Казахстана за 2025/26 МГ оставляет больше вопросов, чем ответов. Либо страна собрала и сохранила больше льна, чем показывают текущие расчеты. Либо импорт был значительно выше официально заявленного. Но одно очевидно: при имеющихся данных арифметика не сходится.

_________________________________________________________________________________

Ниже уточненный баланс семян льна в Казахстане 2025/26 МГ с учетом фактических показателей производства, импорта и экспорта за сентябрь–май, а также официально заявленных остатков (со сценариями рефакции — 20%, 15% и 10%).

Пояснение цифр данного баланса (частично дублируется с тем, что было написано выше:

По данным Бюро национальной статистики РК, валовой сбор семян льна в Казахстане составил около 1,351 млн т. С учетом доработки, если брать за основу исторически среднюю оценку рефакции Зернового Союза - 20%, производство в чистом весе составляет около 1,08 млн т. Также по данным Бюро нац. статистики (БНС) остатки семян льна на 1 июля 2025 года составляли 229 тыс.т. С учетом экспорта в июле и августе в сезон 2025/2026 Казахстан вошел с остатками 186 тыс.т., а не 19 тыс.т как было заявлено Зерновым Союзом РК.  Импорт по данным БНС за сентябрь–май составил порядка 33 тыс.т. Таким образом общее предложение оценивается примерно в 1,299 млн т.

При этом экспорт за сентябрь–май уже составил 1,081 млн т, а внутреннее потребление оценивается примерно в 100 тыс. т. В результате конечный остаток льна составляет около 118 тыс. т. Однако опубликованные БНС данные об остатках на 1 июля 2026 года показывают значительно более высокий объем — 484 тыс. т. Таким образом, балансовый разрыв составляет около 366 тыс. т. (А если взять входящий остаток Зернового Союза в 19 тыс.т, то уже по итогам мая в Казахстане нет сырья для дальнейшего экспорта).

Даже если использовать более оптимистичный сценарий с рефакцией 10% (что больше похоже на правду), производство после доработки увеличивается до 1,216 млн т, а конечный остаток — до 254 тыс. т. Но и в этом случае он остается существенно ниже официально заявленных 484 тыс. т. Разрыв сохраняется на уровне около 230 тыс. т.

Это означает, что официальные показатели между собой не сходятся. При текущем уровне валового сбора, импорта и экспорта невозможно одновременно получить заявленный объем остатков. Для формирования остатка в 484 тыс. т необходимо либо существенно более высокое производство (что невозможно даже если от валового сбора взять 1% на доработку), либо значительно больший объем импорта, чем отражено в официальной статистике.

Следовательно, опубликованные данные указывают на один из двух вариантов: либо остатки семян льна в Казахстане статистически завышены, либо импортный поток существенно недоучтен. С учетом географии торговли, высокой активности российского льна на приграничном рынке и рекордных экспортных темпов Казахстана наиболее вероятным объяснением является наличие дополнительного притока льна российского происхождения, который не полностью отражается в официальной статистике импорта.

Данный расчет не является прямым доказательством нелегального импорта, однако показывает существенный балансовый разрыв, который невозможно объяснить только официально отраженными производством, импортом и экспортом.

Также прикрепляем баланс предыдущих сезонов, который был составлен Зерновым Союзом Казахстана.

Данные Зернового Союза РК. Данный баланс прикреплен для оценки в динамике.