Анатолий Тихонов: ЕС рискует столкнуться с продовольственным кризисом из-за роста цен на удобрения
По его оценке, закрытие Ираном Ормузского пролива стало одним из факторов, резко изменивших ситуацию на мировом рынке перевозок и аграрного сырья. Эксперт считает, что эпоха дешевой и устойчивой глобальной логистики подходит к концу, а основная нагрузка от роста издержек может лечь на европейских потребителей.
«Блокада Ормузского пролива, которая продолжается уже третий месяц, в сочетании с санкционной политикой поставила Запад в сложную ситуацию. Во многом, как уже ясно, она обусловлена собственными политическими решениями. Эпоха дешевой и надежной глобальной логистики уходит в прошлое, и расплачиваться за это придется европейским потребителям», — отметил Анатолий Тихонов.
Одним из ключевых последствий кризиса стал резкий рост мировых цен на удобрения. По словам эксперта, если в начале года карбамид стоил около $400 за тонну, то к концу апреля котировки на базисе FOB Балтика достигли $790–830 за тонну в зависимости от вида. На Ближнем Востоке и в Бразилии цены превысили $850 за тонну.
По оценкам Всемирного банка, средняя цена гранулированной мочевины в марте составила $725 за метрическую тонну. Это почти на 55% выше февральского уровня и является максимальным показателем с апреля 2022 года. Индекс цен на удобрения, по прогнозу ВБ, в 2026 году может вырасти более чем на 30% вследствие 60-процентного скачка цен на карбамид.
Анатолий Тихонов связывает такую динамику с ролью Ормузского пролива в мировой торговле удобрениями. Через этот маршрут традиционно проходило около трети мировой морской торговли удобрениями, а страны Персидского залива обеспечивали около четверти мирового экспорта карбамида.
«Причина столь резкого скачка цен очевидна: через Ормузский пролив традиционно проходило около трети всей мировой морской торговли удобрениями, а страны Персидского залива обеспечивали около четверти мирового экспорта карбамида. Выпадение этих объемов создало структурный дефицит предложения, который невозможно быстро восполнить», — отметил эксперт.
На этом фоне дополнительным фактором давления для европейских аграриев стали ограничения на российские удобрения. С 1 июля 2025 года ЕС ввел заградительные пошлины на их импорт. По данным, приведенным Тихоновым, после активных закупок в первой половине 2025 года импорт российских удобрений в ЕС во втором полугодии сократился на 44%, до 1,53 млн тонн.
В январе 2026 года снижение стало еще более резким. По данным Copa-Cogeca, импорт азотных удобрений из России в ЕС сократился более чем на 80% год к году — до 179,9 тыс. тонн против 1,18 млн тонн в январе 2025 года.
«Европейский фермер сегодня зажат в тиски: с одной стороны - глобальный дефицит и рекордные цены, с другой - регуляторное давление собственного правительства», — отметил Анатолий Тихонов.
По его словам, часть хозяйств в Европе уже вынуждена сокращать посевные площади, переходить на менее маржинальные культуры или отказываться от сева.
Россия, по оценке эксперта, в меньшей степени подвержена текущему кризису, поскольку ее основные экспортные маршруты через порты Балтики, Черного моря и Северо-Запада не зависят от ситуации в Персидском заливе. При этом российские производители удобрений продолжают наращивать экспортную выручку.
По данным федерального центра «Агроэкспорт», в первом квартале 2026 года Россия экспортировала 9,6 млн тонн минеральных удобрений на сумму $3,6 млрд. В стоимостном выражении это на 16% больше, чем за аналогичный период прошлого года.
Анатолий Тихонов также подчеркнул, что внутренний рынок России обеспечен удобрениями: к началу мая отечественный АПК закупил более половины годовой потребности.
Наиболее остро, по оценке эксперта, кризис может ударить по развивающимся странам, особенно в Африке, где высока зависимость от импортных удобрений и сохраняются риски продовольственной нестабильности. При этом Европу Тихонов считает отдельным случаем, поскольку, по его мнению, ЕС сам усилил собственную уязвимость, ограничив доступ к российским поставкам.
«И здесь существенное различие: в отличие от Африки, ставшей заложницей географической удаленности от альтернативных поставщиков, Европа сознательно загнала себя в продовольственную ловушку. ЕС имел ресурсы, время и политическую волю, чтобы избежать этого кризиса. То, что она выбрала путь самоизоляции от надежного поставщика, делает ее уязвимость особенно показательной», — заключил эксперт.
