Сансызбай Умирбеков: Я не до конца понимаю, что происходит
О финансировании новых молочных ферм
Михаил Мищенко: Сансызбай, что происходит с субсидированием молочно-таварных ферм? Мы наблюдаем хроническую задержку финансирования. Государство объявило выделении субсидий, но хозяйства этих денег не получают.
Сансызбай Умирбеков: Когда государство объявляет о развитии отрасли, многие начинают готовить проекты, проводить изыскания, разговаривать с поставщиками оборудования, скота и кормового сырья. Но без финансирования ничего не делается. Затем выясняется, что денег нет, хотя государство продолжает искать возможности и заявлять о выделении дополнительных средств. Президент буквально на прошлой неделе вновь говорил, что Казахстан нацелен на развитие животноводства, в том числе молочного.
Я не до конца понимаю, что происходит. Возможно, проблема заключается в недостатке средств в бюджете. Несколько лет назад обсуждалось выделение 100 млрд тенге на запуск 165 ферм в течение двух-трех лет. Я тогда выступал на третьем молочном форуме в Астане и говорил: если элементарно разделить эту сумму на 165 проектов, на каждого заявителя приходится значительно меньше миллиарда тенге.
Я предлагал выбрать три-четыре области Казахстана, где действительно возможно эффективно развивать молочное животноводство, а в каждой из них — по два-три крепких хозяйства. Именно эти хозяйства следовало обеспечить достаточным финансированием: выделить на проект по 3, 5 или 7 млрд тенге в зависимости от его масштаба.
При этом средства нужно направлять не только на оборудование и скот, как это обычно делают социально-предпринимательские корпорации, но и на строительно-монтажные работы. СМР занимают значительную часть стоимости строительства, и именно на эту часть сельхозтоваропроизводителю сложнее всего привлечь деньги. Собственных средств зачастую недостаточно, а финансирование в банках второго уровня получить сложно.
Если государство принимает решение развивать молочное животноводство и выделяет на это деньги, проект, на мой взгляд, нужно финансировать комплексно. Разумеется, заказчик также должен участвовать в проекте собственными средствами — например, внести 10–20%. Если из общей стоимости в 10 млрд тенге предприниматель вложил 2 млрд собственных средств, он уже не откажется от проекта и будет заинтересован в его успешном запуске. Оставшиеся 80% финансирования позволят довести ферму до готовности.
Какими будут новые молочные фермы Казахстана
ММ: Как, по вашему мнению, будет развиваться ситуация? Какие перспективы вы видите, учитывая общение с участниками рынка?
СУ: Как и в любой отрасли, активность будет двигаться по синусоиде — то вверх, то вниз. Сейчас, вероятно, наступил период снижения активности в строительстве новых молочно-товарных ферм. Через год, два или три рынок, скорее всего, снова пойдет вверх.
Следующая волна, на мой взгляд, будет связана с крупными проектами. Минимальный размер новых ферм составит примерно 2 400 голов, а некоторые комплексы будут рассчитаны на 3–5 тыс. голов. Казахстанские животноводы видят мировую тенденцию к укрупнению производства. Увеличение масштаба позволяет снижать себестоимость литра молока.
ММ: Как вы оцениваете перспективы малых и крупных ферм? В Европе преобладает мелкотоварное производство. В США, особенно в Висконсине, также сохраняется много небольших семейных хозяйств. Одновременно развивается крупнотоварное производство. За какой моделью будущее и каковы плюсы и минусы каждого подхода?
СУ: Даже в Европе усиливается тенденция к укрупнению. Молодежь все реже хочет работать на фермах. Молочное животноводство требует постоянного труда — без выходных и праздников. Поэтому хозяйства там также становятся крупнее.
В Казахстане основную долю современных промышленных ферм, вероятно, составят предприятия на 1 000–1 500 голов дойного стада. Вместе с молодняком и сухостойными животными общее поголовье таких комплексов достигнет примерно 2 500–3 500 голов.
Небольшие фермы на 500–800 голов могут составлять до 15% новых проектов. Около четверти придется на крупные комплексы, а примерно 60% — на предприятия среднего масштаба. Так я представляю структуру новых современных молочных ферм Казахстана в ближайшие 10–15 лет.
Одновременно будет расти уровень роботизации, автоматизации и цифровизации. Через 10–15 лет современная ферма будет цифровизирована как минимум наполовину: автоматизированные системы управления микроклиматом, учета молока и контроля стада станут стандартом.
Чему Казахстан может научиться у Европы и Китая
ММ: В России я долгое время выступал против строительства крупных ферм. Но если говорить об индустриальном развитии, укрупнение выглядит неизбежным. Это происходит даже в Европе, где мало свободной земли и действует жесткое экологическое законодательство. Чем европейский опыт может быть полезен Казахстану?
СУ: Я занимаюсь развитием молочного животноводства в Казахстане уже 21 год. Первые 10–15 лет мы в основном ездили учиться в Европу: она ближе, а молочное животноводство там было уже хорошо развито. Мы изучали доильные залы, комфорт животных, управление фермами и кормление.
В мае я снова ездил по европейским фермам, но теперь мы практически не изучали конструкции коровников и телятников: климатические условия слишком отличаются от казахстанских. Нас больше интересовали технологии и автоматизация.
Например, мы посетили ферму в Германии с дойным стадом около 800 голов. На доении работал только один человек. На предприятии установлена доильная карусель, а перемещение коров из двух коровников полностью автоматизировано. В установленное время подается сигнал, автоматические подгонщики последовательно направляют животных к доильному залу. Отдельный подгонщик работает в накопителе. В самом зале находится один оператор. Мы пришли в разгар доения и практически не увидели работников.
Это очень интересный опыт. Люди должны заниматься более квалифицированной и творческой работой, а тяжелые повторяющиеся операции следует автоматизировать.
ММ: Один из зрителей предлагает изучать опыт Китая. Недавно во Внутренней Монголии прошел крупный международный молочный саммит. Что вы думаете о китайском опыте?
СУ: Я сам в Китае не был, но много слышал от коллег и сотрудников, посещавших китайские предприятия. Туда однозначно нужно ехать, изучать и смотреть. Меня всегда удивляло, что многие крупные китайские фермы не производят корма самостоятельно, а закупают их. При этом даже на покупных кормах производство остается экономически эффективным.
Все помнят, как 20 лет назад воспринимали китайские автомобили и телефоны, и видят, какого уровня эти отрасли достигли сейчас. Похожая ситуация происходит в молочной индустрии. Еще 10 лет назад Китай не воспринимался как один из мировых центров молочного производства, а сегодня у него уже есть технологии и опыт, которым можно учиться.
Китай, как губка, впитывает международный опыт и очень быстро его совершенствует. Не все решения нужно копировать, но лучшие практики определенно стоит изучать и адаптировать.
Что сдерживает технологический рывок в Казахстане
ММ: Почему Казахстан пока не развивается такими же темпами? Государство и частные инвесторы вкладывают средства. Как вы оцениваете нынешнюю технологичность и успешность молочного бизнеса страны?
СУ: Здесь действует совокупность факторов. Прежде всего, около 80–90% территорий, где сосредоточено молочное животноводство, находятся в условиях резко континентального климата: зимой температура может опускаться до минус 40 градусов, а летом подниматься до плюс 40. В этих условиях нужно обеспечить коровам такой комфорт, чтобы они сохраняли высокую продуктивность круглый год. Но животное — это живой организм, и нельзя игнорировать влияние экстремальной жары и холода.
Второй фактор — корма. Во многих районах невозможно организовать орошение, а без него сложно производить достаточное количество качественных кормов.
Третья и, на мой взгляд, главная проблема последних двух лет — кадры. Дефицит специалистов касается не только животноводства, но практически всех отраслей. Ситуацию осложняют небольшая численность населения, отсутствие высокой конкуренции за рабочие места, ограниченный доступ к дешевому финансированию, маленький внутренний рынок и огромные расстояния. В совокупности это не позволяет Казахстану совершить быстрый технологический рывок.
В каких регионах следует развивать молочное животноводство
ММ: Я неоднократно говорил, что в Казахстане не следует развивать молочное животноводство повсеместно. Лучше сконцентрироваться максимум на трех-четырех областях. Вы согласны?
СУ: Однозначно. Нет смысла развивать молочное животноводство там, где трудно выращивать корма и большую часть года температура превышает 30 градусов. В таких регионах целесообразнее заниматься другими направлениями растениеводства — например, выращивать хлопок или рис.
Молочное животноводство нужно развивать там, где дешевле производить корм.
ММ: Какие регионы вы считаете наиболее подходящими?
СУ: В первую очередь Северо-Казахстанскую, Костанайскую, Восточно-Казахстанскую и Павлодарскую области. В Павлодарской области есть очень успешные фермы, особенно там, где организовано орошение.
В Алматинской области можно было бы создавать больше ферм: климат позволяет, имеются возможности для полива. Однако молочные комплексы окупаются долго — обычно от шести-восьми до десяти лет, поэтому инвесторы с достаточным капиталом часто выбирают другие отрасли.
Есть перспективы и на юге, в том числе в Туркестанской области. Мы планируем реализовать в Шымкенте проект фермы минимум на 2 400 голов. Молоко — локальный продукт, поэтому его желательно производить ближе к основным рынкам потребления, включая Алматы и Шымкент.
ММ: Кстати, 30 ноября и 1 декабря в Шымкенте пройдет четвертый Центрально-Азиатский молочный конгресс AqAltyn. Предварительную программу планируется опубликовать в ближайшее время.
Почему финансирование оборудования и скота необходимо разнести по времени
ММ: В вашем комментарии для DairyNews была важная мысль о временном разрыве между финансированием строительства и приобретением скота. Давайте обсудим ее подробнее.
СУ: Речь идет не столько о субсидиях, сколько о финансировании через СПК. Хозяйству могут выделить 2–4 млрд тенге на приобретение оборудования и скота, тогда как деньги на строительно-монтажные работы оно должно найти самостоятельно — например, через Банк развития Казахстана или банк второго уровня.
После одобрения финансирования средства на оборудование и скот зачастую выделяются одновременно. Однако молочная ферма строится минимум два года, иногда три-четыре года. В условиях Северного Казахстана от начала строительства до запуска необходимы два теплых сезона. Если начать работы в мае 2025 года, уверенно приступить к доению можно будет осенью 2026-го.
Поставка оборудования занимает от четырех до восьми месяцев, после чего требуется монтаж. На весь процесс уходит примерно год. Со скотом ситуация иная. Например, в 2022 году я участвовал в отборе 200 голов в Дании. Мы начали работу в девять утра и завершили к обеду. Затем животных поставили на четырехнедельный карантин. Сейчас скот часто перевозят самолетами, поэтому через пять-шесть недель после отбора он уже может оказаться в Казахстане.
В результате скот поступает, когда строительная готовность фермы составляет лишь 10–20%. Финансирующая организация требует освоить деньги в установленные сроки, иначе хозяйству грозят штрафные санкции. На площадке продолжают заливать бетон, монтировать каркасы и сэндвич-панели, вести сварочные и другие работы — и одновременно туда прибывают нетели.
Нетели — это беременные первотелки, которым необходимы покой, нормальные условия содержания и полноценное кормление. На незавершенном объекте они испытывают стресс. Между тем ферма строится именно ради коровы, которая должна приехать без стресса и с первого дня нормально производить молоко.
Из-за несогласованного графика финансирования срок окупаемости проекта искусственно увеличивается. Стресс приводит к заболеваниям и абортам. Если часть животных уже отелилась, а доильный зал не готов, коров приходится доить на временных самодельных установках. В последние два года эта проблема стала особенно острой.
В моей практике был только один почти идеальный случай в Северном Казахстане: хозяйству сначала завершили строительство, смонтировали оборудование и передали объект, а через несколько месяцев завезли скот. Задержка возникла из-за выбора животных, временных ограничений на границах и запрета перевозок в жаркий период. В результате скот прибыл на полностью подготовленную ферму — именно так и должно происходить.
Должен ли фермер развивать социальную инфраструктуру села
ММ: Недавно президент говорил о фермерах, которые не только работают на земле, но и обеспечивают местное население инфраструктурой. Меня это зацепило. Фермер — самостоятельный предприниматель: он выращивает зерно или занимается животноводством. Но должен ли он строить дороги и решать социальные вопросы? Это обязанность государства, тогда как задача бизнеса — работать и платить налоги.
СУ: По этому вопросу мнения, вероятно, разделятся примерно поровну. Государство должно обеспечивать продовольственную безопасность по основным продуктам: хлебу, картофелю, маслу, молоку и мясу. Для развития такой сложной отрасли, как молочное животноводство, были введены меры поддержки, субсидии и льготное финансирование. Без них отрасль развивалась бы гораздо медленнее.
Один из наших заказчиков, руководитель крупного хозяйства, говорил: без дешевого финансирования и кредитов ему понадобились бы три жизни, чтобы достичь нынешнего уровня. Поэтому решение государства стимулировать развитие животноводства было правильным.
Развитая молочная ферма обеспечивает круглогодичную занятость. В растениеводстве значительная часть работ носит сезонный характер, тогда как на молочном предприятии люди необходимы весь год.
В каждой области есть несколько сильных якорных хозяйств. Государство видит, что они эффективно используют льготное финансирование, снижают себестоимость, успешно продают продукцию и направляют часть прибыли на развитие сел: детских садов, школ, дорог и медицинских пунктов.
Руководители таких хозяйств понимают, что развитая инфраструктура помогает решать главную проблему — кадровую. Если в селе есть хорошие школы, спортивные залы, медицинские услуги и нормальные дороги, людям проще решиться на переезд и работу на ферме. У предприятия появляется возможность выбирать специалистов из большего числа кандидатов.
Одновременно возникает риск, что государство и местные чиновники начинают перекладывать на успешные хозяйства собственные обязанности. Развитие социальной инфраструктуры может быть осознанной инвестицией бизнеса в кадры и качество жизни, но не должно автоматически превращаться в обязательство каждого фермера.
