«Дикий зверь». Интервью с Jaroslav Pokoradi (Ph.D), генеральным директором компании XCELL

Источник: The DairyNews
С Ярославом Покоради (Jaroslav Pokoradi) корреспондент The DairyNews побеседовал во время пресс-тура в Словакию. Словакия - это страна охотников: на каждого десятого жителя приходится один охотник. Ярослав и его работа мало отношения имеют к молочной индустрии. Но этот человек широко известен в своих кругах как специалист по дикими животным, в том числе овцам. Он с огромным трепетом рассказывает про свое дело и про его дальнейшее развитие.
«Дикий зверь». Интервью с Jaroslav Pokoradi (Ph.D), генеральным директором компании XCELL
DN: Почему вы предпочли работать именно с дикими животными? Почему не домашние?

J.P.: В 2001 году я построил террариум в университете в городе Нитра. Тогда я начал работать с дикими животными, изучал биологию. Мне кажется, я могу понять всех животных, зная их физиологию, анатомию, особенности поведения (этологию).

Позже меня пригласили в Новую Зеландию. Девять лет назад я ездил в эту страну на переговоры. Мы обсуждали строительство в Новой Зеландии генетического центра, центра воспроизводства и фермы. Было решено построить три в одном, что не свойственно для данной страны.

DN: В круг вашей ответственности входит и новозеландская компания?

J.P.: Да. Есть Xcell Slovakia Breeding Services и есть New Zealand XСell Breeding Services. Существует дружеская договоренность, что первый работает в северном полушарии, второй – в южном. Но это, конечно, шутка. Мы единая компания.

DN: Почему такое название – XСell?

J.P.: Название XСell обусловлено тем, что, если вы посмотрите на семя семенную жидкость, то увидите множество клеток, сперматозоидов. Это означает «X». «Cell» - соответственно, это сперма. Поэтому такое название. Мы работаем не только с семенем, но и с эмбрионами.

DN: Расскажите о работе с эмбрионами? Особенно, что касается муфлонов.

J.P.: Если у вас есть хороший донор – вы смотрите на генетику – не только состояние тела, но, что очень важно, рог. Например, охотникам важно, чтобы рога были очень большими и длинными, метр и больше. В мире 80% животных находится в плохом состоянии. Допустим, вы хотите «зафиксировать» ген – чтобы были хорошие рога, состояние тела и здоровья. Необходимо найти хорошую самку и самца. Если у вас есть эмбрионы, вы можете сохранить генетику.

Стоит отметить, что существует три способа сохранения семени – от живых животных (что я делаю на своей ферме), от животных, находящихся под наркозом, и даже у мертвых животных (спустя максимум два дня после смерти). Диких животных очень сложно поймать! Я езжу со своим лабораторным оборудованием и собираю сперму из половых желез после того, как охотники застрелили животное. Ее необходимо поместить в специальный сосуд и использовать криопротектор.

DN: Муфлоны тоже дикие животные?

J.P.: Да, это единственный дикий баран в Европе. Он распространен в Корсике и Сардинии, а также по всей Европе. Их любят в Аргентине, Чили. Меня часто просят провести так называемый аудит животных. Большой проблемой муфлонов является то, что рог часто «сползает» на шею или, наоборот, на глаза. Пытаясь его «подвинуть», животное его разрушает. В мире много животных с такой проблемой.

Моя идея – производить не только сперму и эмбрионы, но и диких животных с родословной. Они останутся дикими, но будут содержаться на ферме. Например, муфлоны уже через две недели становятся очень спокойными, с ними можно работать. С ланями так не получится – они остаются дикими, работать с ними может быть даже опасно.

DN: Какую структуру имеет компания XСell? Это ферма, центр воспроизводства генетическая лаборатория, так?

J.P.: Верно.

DN: Расскажите о ферме? Сколько там животных?

J.P.: Сегодня на ферме 350 благородный оленей, 150 муфлонов, 25 ланей. У нас также есть 160 домашних овец, которые используются не только для производства баранины, но в первую очередь служат «получателем» эмбриона. У нас есть программа Interspecies embryo transfer. Женская особь муфлона меньше, чем домашняя овца. Я думаю, что ягненок муфлона будет большего размера, поскольку у домашней овцы больше молока, и мы в итоге получим очень хороших животных.

DN: А сколько молока производит дикий муфлон и так называемый домашний?

J.P.: (Смеется). Никто не измерял, поскольку муфлонов не доят, они имеют молоко только для выкармливания потомства. Думаю, это не больше 0,5 литра в день – это максимум. Домашняя овца в среднем дает 1,5 литра молока в день.

Возможно, вам будет интересно. Я начал работать с англо-нубийской породой коз именно как производителей молока. У меня есть один козел этой породы на ферме. Это особенный вид домашних коз такой породы, производящий молоко. Если вы попробуете найти информацию о них в интернете, то узнаете, что они могут давать 6 литров молока в день! Но это согласно информации из интернета, на самом деле – около 4 литров. В России есть пять ферм, занимающихся этой породой овец, они пользуются американской и французской генетикой. У меня есть клиенты из Словакии и Чехии, которые хотят попробовать привезти семя этих животных из России. Евросоюз запретил пользоваться американской генетикой, а завести семя из России возможно.

DN: В России искусственное осеменение в овцеводстве – довольно редкое явление. Здесь это распространено?

J.P.: Здесь очень мало специалистов, которые умеют это делать. Я делаю лапароскопическое осеменение овец и даже преподаю на курсах в Чехии, куда меня пригласил руководитель одной компании, в ходе которых обучаю специалистов этому виду осеменения. Например, в ближайшие выходные мне предстоит произвести лапароскопическое осеменение 120 овец на одной из ферм в Оравскиом регионе (север страны).

DN: Куда вы экспортируете? В какие страны, какова доля России?

J.P.: Я объясню так. Если ко мне приезжает пять человек, например, из Германии, четыре из них что-то купит. Если приедет тысяча человек из России, то купит только один. Прошу не понимать буквально, но почему я привел такой пример. У моих животных есть родословная (три поколения), у животных есть история. Это плюс ко всему недешево.

DN: Сколько?

J.P.: Многие из России приезжают и покупаю животных на других фермах, дешевле – без родословной, им нужны просто животные. Мы сотрудничаем с Кировской областью, в процессе переговоров с Вологодской областью. Сроки зависят от России – у вас очень жесткие требования. Думаю, поставки состоятся в конце этого года (2015 – ред.) или январе 2016. Надеюсь, ветслужба России одобрит эти поставки. Каждой компании из названных регионов необходимо получить разрешительные документы, это очень большая работа, это делается индивидуально в каждом конкретном случае.

DN: А что именно экспортируется?

J.P.: В основном это животные с родословной. Также эмбрионы, сперма, мы также оказываем услуги. Мы проводим анализ ДНК – это нужно, например, когда есть стадо и определить родителей сложно. Также искусственное осеменение. В случае с благородный оленями это делается так же, как у скота, а в случае с муфлонами и ланями применяется лапароскопическое осеменение.

DN: Так в какие страны вы экспортируете?

J.P.: В основном это ЕС, два года назад начали экспортировать в Аргентину, Белоруссию, Россию, Азербайджан. Среди европейских стран – это в основном Германия, Австрия, Венгрия, Чехия, Польша, Латвия, Литва и другие.

DN: Каких животных вы экспортируете в Азербайджан?

J.P.: С этой страной у нас контракт, связанный со строительством так называемых вольеров. Тот, кому принадлежит эта идея, – второй богатейший человек в этой стране. Он приобрел (не только у нашей компании, но и у наших партнеров из Латвии и Польши) 200 благородный оленей, а всего около 600 животных, в том числе муфлонов и ланей.

DN: На вашем сайте среди услуг есть «синхронизация». Что это такое?

J.P.: Мы синхронизируем овуляцию. Существует два вида синхронизации: первый – для осеменения или трансплантации эмбриона. Это стандартная синхронизация, то есть при которой ожидается одна яйцеклетка. Второй тип – «суперовуляция», при которой образуется 6-10-12 яйцеклеток (это индивидуально).

Например, у благородный оленей овуляция бывает только раз в год – в сентябре. Это единственное время, когда возможно осеменение, в том числе искусственное. Во влагалище животного помещается тампон, содержащий 0,3 г прогестерона, что останавливает развитие фолликул в яичнике. Спустя две недели тампон вынимается, делается инъекция сыворотки жеребых кобыл (СЖК/PMSG) и спустя 54 часа (время для оленей) можно производить осеменение. Но это время может отличаться у разных животных.

DN: А почему этот процесс называется «синхронизацией»? Что синхронизируется?

J.P.: Синхронизируются фолликулы. Если этого не делать (речь о диких животных), часть семенного материала будет израсходована бесполезно.

У нас был проект с Зоопарком в городе Острава (Чехия). Там было три особи самки сибирского марала, но не было подходящего самца. Я собрал и заморозил сперму, и ее мы используем в следующем году для осеменения. Проблема в том, что для этого необходима специальная фиксирующая система для животного, которой в зоопарках нет. А зафиксировать самку необходимо три раза: для введения тампона, потом спустя две недели для его извлечения и инъекции и третий раз – для осеменения. В противном случае животному придется сделать наркоз, чего я не люблю.

DN: Как вы оцениваете качество спермы?

J.P.: Под микроскопом.

DN: Вы говорили, что у вас есть и другое оборудование.

J.P.: Да, это так. Дело в том, что исследование спермы под микроскопом не всегда дает точный и объективный результат. Мое оборудование позволяет точно определить поступательную подвижность сперматозоидов. Это оборудование стоит около 150 000 евро – это довольно дорого, его не могут позволить многие частные клиники, работающие с людьми (а было бы полезно). У меня даже есть несколько клиентов – людей, которые не могут забеременеть. Была пара, которой в обычной клинике говорили, что у них все в порядке. Но, проверив сперму мужчины, я выяснил, что его сперма нежизнеспособна. У меня есть друг – уролог, у него частная клиника. Когда ему необходимо провести подобные анализы, я ему помогаю. Он назначает клиентам лечение, после чего я делаю повторное исследование, позволяющее сравнить показатели и сделать вывод – есть прогресс или нет.

DN: Если говорить о трех направлениях вашей работы – ферма, генетический центр и центр воспроизводства – где сосредоточено больше сил, какое более прибыльное?

J.P.: В первую очередь это живые животные, а также семенной материал и эмбрионы. Мне кажется, европейским фермерам пора поменять философию, они должны понять, что новая генетика на ферме, «новая кровь» – важная необходимость. В этом плане я работаю с Мюнхеном (Германия): вокруг города сосредоточено 6 000 ферм со свободным содержанием животных (два животных на гектар). Я регулярно езжу к ним, мы много обсуждаем их способ ведения хозяйства. Некоторые фермеры готовы поменять систему. У меня там уже порядка шести партнеров – фермеров, пользующихся моими услугами.

10 лет назад в Европе никто не пользовался искусственным осеменением, сегодня оно приобретает популярность. То же самое с эмбрионами – сейчас у меня есть большой заказ из Аргентины на муфлонов, там их любят. ДНК-анализ тоже приносит деньги и является частью бизнеса.

Мы подписали контракт с российской компанией «Охотклуб Дианы». Я буду проводить ДНК-анализ, трансплантацию эмбрионов.

DN: Как вас находят такие клиенты?

J.P.: Мы являемся практически монополистами на этом рынке. Мы проводим искусственное осеменение легально, имея все необходимые документы. Похожая компания есть в Англии, но она находится при университете, не частная.

DN: Вас как-то поддерживает государство? Вы получаете субсидии?

J.P.: Нет. Да, у меня ферма, но на ней содержатся дикие звери.

DN: Какие ваши планы на будущее?

J.P.: Создать крупнейшую базу данных животных (я имею в виду сперму и эмбрионы). В нашем национальном зоопарке есть Татранская серна (Rupicapra rupicapra tatrica). У нас с директором есть договоренность, что я сохраню сперму этих животных.

DN: Есть ли какая-то статистика животных? Государство располагает такими данными?

J.P.: С 2011 года в Словакии появился закон, согласно которому все фермеры, содержащие диких животных, обязаны их регистрировать. Сегодня в ней зарегистрировано 426 фермеров.

DN: Для Словакии – внушительная цифра!

J.P.: Да, это так. Моя ферма – крупнейшая. Она расположена на 96 га земли. Остальные фермы в среднем занимают 10-12 га. В основном на фермах содержатся четыре вида животных: благородный олень, лани, муфлоны и овцы.
30.01.2024
В России наметилась устойчивая тенденция сокращения поголовья коров: их количество снижается ежегодно, а в 2023 году достигло исторического минимума. The DairyNews обсудил с экспертами отрасли причины уменьшения молочного стада в России. Участники рынка поделились мнением о происходящем и рассказали, как избежать катастрофических последствий для производства молока, молочных продуктов и говядины.
Читать полностью